ПИСЬМО СЕБЕ МАЛЕНЬКОЙ...

Здравствуй, мою любимая, такая маленькая-маленькая со смышлеными глазками, Катеринка!
Это я - взрослая Катя, которая вырастет из тебя, такого маленького лучезарного солнышка. Вырастет, но так в глубине себя тобой и останется. Прости, прости меня такую непутевую Катьку, которая тебе так долго не писала. Я совсем забыла о тебе, а ты, ты всегда меня помнишь и ждешь хотя бы словечко о тебе...

Ты не поверишь, но теперь я, которая маленькая ты, закончила институт по специальности «Книжное дело и реклама». И где только я не работала... Иногда удачно (даже редактором работала) и гордилась этим, а иногда черт знает где и как попало... И теперь мой самый лучший и преданный друг - это компьютер с Интернетом. Он мне открывает двери в жизнь, но не говорит, что за дверями есть еще и стекло, в которое я всегда врезаюсь и набиваю себе шишки... Это у меня от тебя. Помнишь, как ты учась ходить сама в четыре года, постоянно падала, разбивала носы, выбивала зубы, хах! - набивала шишки, поднималась и делала следующий шаг. Не останавливалась от боли, а продолжала идти - и шла. Так вот, я и сейчас - такая же. Меня не пускают, а я вырываюсь. Мне ставят шлагбаум, а я перепрыгиваю. Меня топят, а я плыву... Я так устала, моя Катеринка... Я хочу к тебе. Хотя я знаю, что тебе не легче, чем мне. Постоянные санатории, больницы, детские сады. Каждодневное одиночество. Ты и мамку-то в детстве не помнишь. А потом было двенадцать лет интерната.   Двенадцать лет со всеми всего общего и ни грамма своего.... Одиночество и общность, долг и обязанность, а где ты?! Как ты это вытерпела? Откуда брала силы, когда все были чужими тебе...

А помнишь, помнишь, как ты хотела быть модельером, как садилась на свой маленький стульчик, подвигала к себе большой взрослый стул, который был тебе вместо стола, брала свой альбом и срисовывала костюмы, платья героев мексиканских телесериалов, которые смотрела наша с тобой бабушка. И тебе это так нравилось. Ты даже мозоли на руках так набивала от этого рисования, и бабушка тебя за это тихо и нежно ругала в ванне, намыливая твои изрисованные руки. Ты не поверишь, но твое рисование мне помогает теперь писать свои строчки и абзацы. И при этом я чувствую то же самое чувство, что и ты, когда рисовала. Так что, ты рисовала карандашами, а я теперь рисую - словами... И не бойся фломастеров, с ними не страшно. Но карандашами интересно.

Не плачь часто.  Не держи маму. Она больше любила свободу от тебя. А чем больше ты плакала, что она тебя оставляет одну, тем больше она злилась на тебя. От твоих слез в ней любви к тебе не прибавилось. Не трать их понапрасну. Я ее до сих пор не понимаю. И, наверное, от силы моей любви я ее еще больше не понимаю. Посоветуй мне, как мне научится ее прощать. Я до сих пор не умею это делать...

А ты, не бойся, моя Катеринка. А помнишь, тебе не нравилось имя Катя. И ты называла себя как угодно, но только ни так. А оно оказалось, такое красивое, когда мужчины начали тебя нежно им называть. И не верь мужчинам, которых любишь. Они все равно себя любят больше, чем тебя.

А еще. Еще не бойся двоек. От них в жизни ничего не убавилось. Не плачь от троек. Просто, будь смелее. Будь собой и все получится. Хотя, я знаю, что ты сделала все, что могла. А выше потолка не замахнешься, ниже плинтуса не спрыгнешь...

Люби нашу бабушку. Она хоть и была своеобразной, но она была той из немногих, которая была искренне за тебя. Мне кажется, она с нами была такой же маленькой девочкой, как и мы, поэтому и была за нас. Помнишь, как она лазила в саду по яблоням и пилила их суки?... Скоро год как ее нет с нами. И Динка тоже умерла. И мне так холодно без них. Никто теперь ко мне не придет домой, не войдет в мою комнату, тихо закрыв за собой дверь, сядет ко мне на кровать близко-близко, приобнимет и не спросит: «Ну, как ты тут?»... Этого много теперь у меня нет. А у тебя - еще есть! Люби нашу бабушку больше, пожалуйста! Как можешь, но люби! Мне кажется, я ее любила мало... А ты - люби! Люби много! За меня и за себя - люби! Пожалуйста!..

И научи меня прощать нашу маму. Я до сих пор не умею это делать. Может, ты умеешь?... Научи, а?...

Я сейчас в «Космическом бублике». Да, не с маком, а в «Космическом»! На ракете летаю. Не знаю, что делать в этой ракете, но я - летаю... И только благодаря этому «Космическому бублику», который не с маком, я пишу тебе письмо, моя маленькая Катеринка. Я помню, как ты меня часто вспоминала вопросом: «А что будет со мной, когда мне будет восемнадцать лет?» или «двадцать пять». Так вот, моя маленькая Катеринка, небо все такое же голубое, а трава все так же зелена, как и у тебя там. И я тебе даже скажу больше: даже когда я буду умирать, небо будет все так же голубым, а трава - зеленой... 

Ешь бублики с маком, моя Катеринка, если они тебе нравятся, играй и резвись, качайся на качелях, не плачь, люби бабушку и Динку, прощай маму. Будь всегда собой! Я всегда знаю, что ты все делаешь так, как нужно. Вспоминай меня чаще. Я тебя очень-очень люблю! Целую в обе щечки, носик и лобик. Моя ракета набирает скорость. Мне нужно лететь дальше. Не плачь, моя Катеринка! Я же знаю, что ты уже плачешь. Не уйдя сейчас, я не приду потом. Все хорошо! До скорого!

Твоя я, которая ты.