Думаю: «С чего начать писать?» Сначала хотела начать так: «Человек никогда не будет одинок, пока у него есть книга. Ведь книга - это всегда отличный и интересный собеседник...»
Продолжение ремонта в моей комнате все туже и туже затягивается тугим поясом на горле моих запланированных дел . И небольшое количество свободных минут, подаренных мне на передышку, не хотелось терять, словно иголку в стоге сена. И мне пришло в голову: «А не найти ли себе собеседника?». Ведь мы становимся одинокими лишь тогда, когда становимся свободными...
Мой выход на поиски собеседника по ухабам Интернета долго не продолжался. Повелась на красивое название: «Шекспир». Загадочная эпоха, удивительная личность? Кто такой - Шекспир? Что мы знаем о нем? Что я знаю о нем? Кто он как человек? Как поэт?.. Но сразу же смутил автор «Шекспира» - Виктория Балашова. Мне этот автор вообще не знаком. И имя показалось мне каким-то слишком современным, и фамилия какая-то... От нее, мне казалось, почему-то попахивало чем-то, что называется «женской бульварной прозой». Я вообще такие «романчики» даже в руки не беру, а единичные случаи подобного чтения оставляли после себя одно желание - не читать вообще и ничего. Но потом я подумала: «Есть же замечательная писательница Виктория Токарева. Ведь тоже Виктория, но это имя ей не мешает быть талантливой. Что я к имени-то придираюсь?» Потом я вычитала, что Виктория Балашова - чуть ли не моя одногодка... «Но мало ли талантливых девушек... - добавляю себе я. - Это же «Шекспир»!... Это же - интересно... Должно быть интересно»
И я начала свое чтение.
Поразило оглавление. Оно было чересчур просто хронологически выстроено, чтобы, наверное, и дошкольнику было все понятно. Такое сразу сложилось ощущение, что сначала придумали оглавление, а потом по нему написали текст. Вроде бы, логично? Ну, пусть будет логично.
Первые страницы текста меня совсем не увлекли. Я все искала в них какую-то приманку, чтобы мне захотелось продолжать читать, но она мне не попадалась. Потом я поняла, что с моим чтением что-то происходит - от книги мне стало шумно. Я не могла понять, что случилось, но продолжала читать. А потом я поймала себя на мысли, что если имя Шекспира заменить на Вася Пупкин, например, или Луис-Фернандес, к слову, то ничего не изменится, это будет обычный бульварный роман, в котором нет ничего вообще. И после этого момента я стала читать этот роман как бы со стороны, - наверное, о таком чтении нам и говорили в институте. Закрыть книгу и оставить госпожу Балашову в покое я уже не могла.
И дело даже не в том, что образы плохо раскрыты, характеры размыты, не заострено внимание на мелочах, деталях, особенностях эпохи и пр. Автор, не хочу называть госпожу Балашову писательницей, вообще не подготовлен к данной теме. Она ее вообще не знает. Такое чувство, что она взяла из Википедии статью о Шекспире и каждое слово статьи расписала в предложение - так у нее получился текст. Все! Даже в познавательном плане, о моментах биографии Шекспира, о его отношениях с людьми, о творчестве в тексте ничего нет - он пуст! То есть, текст писала какая-то посредственная домохозяйка, имея за своими плечами мимолетное школьное представление о Шекспире - что вот, он написал великую трагедию о любви «Ромео и Джульетта», «Отелло», ну и - «Гамлет». Ах, да! Шекспир еще писал сонеты, пьесы и играл в театре. На этом познания госпожи Балашовой о Шекспире заканчиваются.
Что меня особенно веселило в моем чтении? Госпожа Балашова даже не представляла себе, что нужно писать языком, соответствующим описываемой эпохе. Нет, я не прошу ее выучить староанглийский, но почему нельзя было открыть специальную литературу и посмотреть, как назывались в те времена помещения, места, способы передвижения и пр.. А то, цитирую: «Шекспир приехал в Лондон и снял квартиру». Может, так и было, но тогда так не говорили, не было тогда такой фразы «снять квартиру»; понятие, может и было, но фраза была другая. То есть, если забыть, что это шекспировская эпоха, то останется чисто современный текст. Точнее - от шекспировской эпохи там нет ничего.
Еще, очень смешило то, как госпожа Балашова пишет о любви Шекспира. Ну, то, что он влюбился в портрет одной дамы и посвящал этому образу свои сонеты, - это ладно. Больше смешило другое. Встретился он с этой дамой с портрета, которую звали Бэт, завязался у них роман. Встречались они так (не платонически) года два, и вдруг госпожа Балашова дает сцену, где в постели Шекспир и Бэт (кстати, сцена дана тоже бездарно, непонятно, и Бэт просит у Шекспира помочь ей одеться. А через три-четыре страницы текста Бэт выходит замуж за другого и рожает ребенка. Шекспир, узнав об этом, думает: «А может быть, это мой ребенок?» Это что, госпожа Балашова? Мимолетная постельная сцена дает читателю информацию о том, что, возможно, Бэт забеременела от Шекспира. А раньше, до этой постельной сцены, они, выходит, не спали вместе, и забеременеть Бэт как будто бы и не могла? Но и это все бульварность и ерунда. Поразило другое. Виктория Балашова вообще забыла, что Шекспир - великий поэт! По моему мнению, Шекспир круче Пушкина. Им Пушкин восхищался! Для англичан Шекспир - то же самое, что для нас Пушкин. А в тексте Балашовой Шекспир - какой-то посредственный писака-сочиняка и актеришка, который к концу жизни вернулся домой к нелюбимой жене и был, в общем-то, недоволен своей жизнью. Я думаю, что Виктория Балашова вообще не знает, что такое любовь поэта. Да и знает ли вообще, что такое любовь?.. Взяла бы, да почитала мемуары пушкинской поры или шекспировской эпохи, раз уж взялась за такую работу. Как любил Пушкин? Как любил Лермонтов? Как любил Шекспир. Неужели госпожа Балашова хочет, чтобы я поверила, что Шекспиру от женщине нужен только секс? Мужчине, может, и нужен секс от женщины, но Шекспир - поэт! Это же особое восприятие любви. Ну, вспомните Пушкина или - Блока! Помните цикл «Стихи о Прекрасной Даме». Какой была семейная жизнь А. Блока после его женитьбы на Л. Менделеевой? Это же вообще отдельная тема - «Любовь поэта», не только для романов, но и для исследований. А госпожа Балашова мне предлагает поверить в какие-то посредственные любови Шекспира. Жаль, что она представляет себе лишь такую любовь. Я, конечно, не поэт, но я помню свою первую любовь... Наверное, потому, что она была первой. Это был самый красивый мальчик в школе. Для девочки красота мальчика очень важна (как я теперь думаю), потому что, влюбляясь в эту красоту, она, любуясь им, сама учится быть красивой. Красивый мальчик - пример красоты, и для себя тоже. Как на сладкое, тянешься на эту красоту. Это потом уже понимаешь, что чем некрасивее мужчина, тем лучше. Главное, чтобы был такой-то, такой-то и такой-то. А от красивых мужиков - подальше. С некрасивыми как-то спокойнее и увереннее себя чувствуешь. А в школе - нет, красивый мальчик - это все! И мне было совершенно безразлично, кто он как человек и что о нем говорили. Мне даже не нужно было, чтобы он знал о моем существовании. Просто - живи! Просто - дыши. Просто - ходи по коридорам, по которым я буду ходить после тебя. Больше - ничего не надо. Этого мне хватит с лихвой, чтобы моя жизнь была счастьем и светом. И это говорю я - не поэт. А Шекспир - поэт! О чем вы, госпожа Балашова? Вы знаете, как любит поэт? Вы - любили?
Еще один момент, который обратил на себя внимание. Каждый, кто когда-либо брал в руки перо, знает, что нельзя разделить творчество и жизнь автора. Они - неделимы. Может быть, ученые мужи в своих научных работах и разводят Творчество и Жизнь в разные стороны, как Золушка отделяла мак от проса, но это делается лишь для того, чтобы попытаться лучше изучить личность автора и его творчество. Разве вам не посчастливилось быть автором, хоть однажды? Когда приходит какая-то идея, мысль, (банально – вдохновение), человек начинает жить этим, мучиться, радоваться. И даже не до тех пор, пока он не напишет, не нарисует, не скажет то, что его волнует, а и после того, как роман будет издан, стихотворение прочитано, а картина выставлена, - все равно герои, мысли будут жить внутри поэта, писателя, художника или другого творческого человека. Они из него никуда не уйдут. Они будут его радовать, печалить, терзать, дарить счастье, но они всегда будут с ним! Внутри. И это очень тяжелая ноша. Быть может, это и есть плата за ту окрыленность, которую дает вдохновение, за то умение видеть, что не видно другим, за ту способность сказать так, как не может сказать никто. Творческий человек никогда не забывает о своих героях, не забывает даже перед смертью. Он живет ими, а они живут благодаря ему... Жаль, что госпожа Балашова этого не знает. А если она этого не знает, то разве она творческий человек? В тексте «Шекспира» нет ни намека, ни штриха, показывающего, а как вообще у Шекспира происходил творческий процесс, как он писал, откуда черпал вдохновение, как рождались герои его пьес, сонетов, как они развивались в нем, кто мог бы быть прототипом этих героев. Пусть в художественной обработке госпожи Балашовой, но это очень важно показать! Без этого Шекспир - не Шекспир. Сказать лишь то, что кто-то рассказал Шекспиру какую-то историю и он, отталкиваясь от нее, написал пьесу, которую потом поставили в театре, - этого мало! Я бы хотела видеть внутреннюю работу Шекспира, его работу над образами, над строчками, рифмами. Повторю: пусть в художественной обработке, но это важно и для самого образа Шекспира в тексте Балашовой.
Очень жаль, что в своем тексте госпожа Балашова вообще не раскрывает понятия и слова, а дает какие-то устоявшееся стереотипные мысли. Ну, например, я уже здесь этого касалась: Шекспир увидел портрет Бэт, влюбился в это изображение и стал изображенной на портрете Бэт посвящать свои сонеты. Это стереотип! Почему-то есть такая идея, что поэт непременно так и делает. Может, этот факт и имел место в жизни Шекспира (кстати, потом, по тексту, когда у Шекспира с Бэт начался роман и они стали «встречаться» (потрясающее слово для шекспировской эпохи!), Шекспир что-то не посвящал Бэт свои произведения. Странно, почему?), я не против этого, но надо написать о нем, госпожа Балашова, интересно, чтобы я поверила. А я поверю тогда, когда это будет написано искренно, честно, когда я погружусь в шекспировскую эпоху, а не в стереотипы автора. А автор... Автор совершенно ничего не конкретизирует, он лишь дает какой-то посыл, ничем его не подкрепляя и никак доказывая. Госпожа Балашова пишет: «Шекспир любил Бэт», - а что это значит? Как Шекспир любил Бэт? Как поэт любит свою Прекрасную Даму? Мне интересно! Я хочу это узнать от вас, госпожа Балашова, если вы пишите роман под названием «Шекспир». Как Шекспир любил? Но глухо. Увы, текст об этом молчит...
Меня в институте учили, что в художественном тексте особое значение имеет художественная деталь. Вот кратко эпизод из текста: пошли, значит, Шекспир со своим другом-издателем по ночному Лондону искать украденную из издательства рукопись. А издатель и шпагу-то держать не умеет. И это в шекспировские времена, когда мальчики, не научившись еще ходить, уже владели шпагой. Времена были такие: не будешь владеть - убьют или застыдят. Даже если это и было так в действительности, то подайте эту художественную деталь интересно, со знанием дела...
Хотелось бы еще обратить внимание, что в тексте «Шекспир» В. Балашовой идет речь о типографии, которой владеет друг Шекспира. И именно этот друг начинает печатать произведения Шекспира. Я не могу избавиться от впечатления, что рассказывается о каком-то современном издательстве. Автор должна была хотя бы вскользь сказать об особенностях редакционно-издательского процесса того времени (кстати, очень интересного процесса, можете поверить). То ли госпожа Балашова имеет в вид всего лишь печатника, который занимается только печатанием текстов в типографии, но и этот процесс она должна была хотя бы парой слов осветить. И если бы автор понимала, о каком времени она пишет, она бы никак не могла вложить в голову издателя, персонажа текста, мечту о том, что хорошо бы найти такого автора, который бы выдавал ему двенадцать пьес в год... Наверное, это мечта издателя госпожи Балашовой, чтобы она ему выдавала двенадцать романов в год, потому что в те времена процесс печатания происходил гораздо медленнее, нежели сегодня.
В тексте «Шекспир» нет какого-то особого обаяния творчества Шекспира, какого-то таинства создания произведения. Он писал пером! В его эпоху были заложены те основы, азы поэзии, которые дают нам представление о том, кто такой поэт и что такое поэзия. Но ничего этого нет в тексте В. Балашовой «Шекспир». Как будто самому Шекспиру не приносило никаких чувств его умение писать: сел, написал, отнес в типографию, заработал денег - не больше.
В. Балашова так же затронула и ту линию жизни Шекспира, которая связана с его актерской игрой в театре. Но об этом также рассказано без всякого понимания и знания дела. Она представила Шекспира каким-то жалким провинциальным актеришкой, который и сам не знает, почему, когда он не старается, он играет лучше, чем тогда, когда он старается, и это с лету замечает публика... И это Шекспир - не понимает!!! И это Шекспир - поэт, который знает всю подноготную о человеческих чувствах!
Я бы еще могла остановиться на эпизоде, где госпожа Балашова дает некоторые черновые строки Шекспира о себе словами самой Балашовой, но я не буду этого делать, потому что моему word не хватит листов на это... А серьезно. Меня поразило в тексте «Шекспир» (почему текст? потому что для меня это не роман и не книга, а сырой и недоработанный текст), что этот текст читал не один редактор, правил - не один корректор, читали издатели, писали отзывы рецензенты. Текст посчитали удачным и издали. Его не просто издали, а его еще и раскрутили круче некуда (посмотрите в Интернете - он везде!) На нем заработали деньги. Так еще и такими текстами берут премии! Как! Как это возможно при абсолютном незнании предмета писания?..
Я еще раз хочу повторить, что чтобы быть писателем, нужно быть и костюмером, и гримером, и режиссером, и оператором и пр., - в одном лице, в лице - писателя. А госпожа Балашова, наверное, об этом забыла, или не знала. В своем тексте В. Балашова была только сценаристом, а мне и «Шекспиру» так не хватает всего «творческого коллектива».
Так зачем я это все написала? Мне этот «Шекспир» Виктории Балашовой напомнил мою историю, когда я попыталась стать «литературной негритянкой». «Шекспир» Балашовой - это пример того, какой текст от меня хотел видеть мой заказчик: все условно и неточно, минимум конкретики и деталей, неважность места и времени. Нужно было просто расписать текст по плану, который был, кстати говоря, непроработанный и сырой. Так и у Балашовой: такое ощущение, что текст ее «Шекспира» просто с чего-то расписан. Но в моей голове крутится один и тот же вопрос: а сама ли Виктория Балашова написала своего «Шекспира» или это сделал за нее «литературный негр» по заданному ему плану? Но тогда кто заказчик этого бедного «Шекспира»? Балашова ли? Или издательство просто купило этот текст у какого-то заказчика, а текст был написан «литературным негром» по заказу заказчика? Но к чему я задаю все эти вопросы, ведь я теперь не «литературная негритянка»... Но, побывав ею, теперь, спустя время, я по-иному смотрю на эту ситуацию. Я не могу сказать, что в таком тексте, как «Шекспир», виноват «литературный негр», если это он его написал. «Негру» нужны деньги и он будет делать все так, как нужно заказчику, который, может быть, в литературе - случайный человек. А если деньги нужны очень, то спорить с заказчиком, тыкая его носом в его же ошибки и нестыковки, он не будет, боясь потери хоть какого-то заработка. Это я между своей вредностью и деньгами выбрала свою вредность и отказалась от такой работы, потеряв деньги (о чем, в общем-то, не жалею). Но «литературные негры» - разные, и поступают они по-разному...
А заказчику... Заказчику нужен только текст, который можно продать и получить хорошие деньги, - литература его не волнует. Представления же о том, каким должен быть текст, у заказчика, я думаю, навеяны какими-нибудь последними тенденциям в сфере издательского бизнеса. Но эта дорога ошибочна, на мой взгляд. Да, подобные заказчики всегда в курсе последних тенденций, но тенденция – это уже пройденный кем-то путь. Ошибочно идти по чьему-то пройденному пути в поисках денег и славы. Их уже там нет! Их уже забрал тот, первый, который прошел этот путь и занял свое место на Парнасе. Нужно идти туда, куда никто еще не ходил. Нужно писать так, как никто еще не писал... и есть шанс... Я думаю, есть шанс... А как это сделать?.. Кто знает, может быть просто - быть собой...
Конечно же, во все времена были и подобные заказчики, и «литературные негры», и халтурщики, и писаки - всякие и разные. Но А. Пушкин и У. Шекспир были, есть и будут всегда единственными в своем роде. Никто и никогда не займет их место в наших сердцах, в нашей памяти, в истории. И нужно аккуратнее, с трепетом и тревогой в сердце писать и издавать тексты о таких величайших людях тысячелетий. Мне было бы страшно писать о Шекспире. Это огромная ответственность за каждый звук, слог, слово, ответственность, прежде всего, перед самой собой...
Я вот теперь думаю: может, мне показать вам те полторы главки, которые я успела написать для своего заказчика, будучи его «литературной негритянкой», пока не уперлась рогом в его план и не отступила от своего. Хоть сам по себе будущий текст, который он называл «романом» - фигня, но я старалась. Мне будет интересно ваше мнение.
После чтения «Шекспира» Виктории Балашовой у меня снова возникло желание: «А не начать ли мне писать самой назло таким Балашовым и таким заказчикам...». Рассказы или повести. Или даже романы. Я просто пока не знаю, о чем. А главами делиться с вами. На деньги я не рассчитываю, но вдруг это будет интересным. Да, и, вдруг издатели тоже ходят по социальным сетям...
А пока мне хочется «заесть» госпожу Балашову классикой, просто классикой. Не важно какой, но классикой.
И закончить свое Слово своей начальной фразой, только в таком виде, в какой она переродилась после, казалось бы, обычного чтения. «Порой лучше быть одинокой, чем говорить с пустым и неинтересным собеседником...»
Продолжение ремонта в моей комнате все туже и туже затягивается тугим поясом на горле моих запланированных дел . И небольшое количество свободных минут, подаренных мне на передышку, не хотелось терять, словно иголку в стоге сена. И мне пришло в голову: «А не найти ли себе собеседника?». Ведь мы становимся одинокими лишь тогда, когда становимся свободными...
Мой выход на поиски собеседника по ухабам Интернета долго не продолжался. Повелась на красивое название: «Шекспир». Загадочная эпоха, удивительная личность? Кто такой - Шекспир? Что мы знаем о нем? Что я знаю о нем? Кто он как человек? Как поэт?.. Но сразу же смутил автор «Шекспира» - Виктория Балашова. Мне этот автор вообще не знаком. И имя показалось мне каким-то слишком современным, и фамилия какая-то... От нее, мне казалось, почему-то попахивало чем-то, что называется «женской бульварной прозой». Я вообще такие «романчики» даже в руки не беру, а единичные случаи подобного чтения оставляли после себя одно желание - не читать вообще и ничего. Но потом я подумала: «Есть же замечательная писательница Виктория Токарева. Ведь тоже Виктория, но это имя ей не мешает быть талантливой. Что я к имени-то придираюсь?» Потом я вычитала, что Виктория Балашова - чуть ли не моя одногодка... «Но мало ли талантливых девушек... - добавляю себе я. - Это же «Шекспир»!... Это же - интересно... Должно быть интересно»
И я начала свое чтение.
Поразило оглавление. Оно было чересчур просто хронологически выстроено, чтобы, наверное, и дошкольнику было все понятно. Такое сразу сложилось ощущение, что сначала придумали оглавление, а потом по нему написали текст. Вроде бы, логично? Ну, пусть будет логично.
Первые страницы текста меня совсем не увлекли. Я все искала в них какую-то приманку, чтобы мне захотелось продолжать читать, но она мне не попадалась. Потом я поняла, что с моим чтением что-то происходит - от книги мне стало шумно. Я не могла понять, что случилось, но продолжала читать. А потом я поймала себя на мысли, что если имя Шекспира заменить на Вася Пупкин, например, или Луис-Фернандес, к слову, то ничего не изменится, это будет обычный бульварный роман, в котором нет ничего вообще. И после этого момента я стала читать этот роман как бы со стороны, - наверное, о таком чтении нам и говорили в институте. Закрыть книгу и оставить госпожу Балашову в покое я уже не могла.
И дело даже не в том, что образы плохо раскрыты, характеры размыты, не заострено внимание на мелочах, деталях, особенностях эпохи и пр. Автор, не хочу называть госпожу Балашову писательницей, вообще не подготовлен к данной теме. Она ее вообще не знает. Такое чувство, что она взяла из Википедии статью о Шекспире и каждое слово статьи расписала в предложение - так у нее получился текст. Все! Даже в познавательном плане, о моментах биографии Шекспира, о его отношениях с людьми, о творчестве в тексте ничего нет - он пуст! То есть, текст писала какая-то посредственная домохозяйка, имея за своими плечами мимолетное школьное представление о Шекспире - что вот, он написал великую трагедию о любви «Ромео и Джульетта», «Отелло», ну и - «Гамлет». Ах, да! Шекспир еще писал сонеты, пьесы и играл в театре. На этом познания госпожи Балашовой о Шекспире заканчиваются.
Что меня особенно веселило в моем чтении? Госпожа Балашова даже не представляла себе, что нужно писать языком, соответствующим описываемой эпохе. Нет, я не прошу ее выучить староанглийский, но почему нельзя было открыть специальную литературу и посмотреть, как назывались в те времена помещения, места, способы передвижения и пр.. А то, цитирую: «Шекспир приехал в Лондон и снял квартиру». Может, так и было, но тогда так не говорили, не было тогда такой фразы «снять квартиру»; понятие, может и было, но фраза была другая. То есть, если забыть, что это шекспировская эпоха, то останется чисто современный текст. Точнее - от шекспировской эпохи там нет ничего.
Еще, очень смешило то, как госпожа Балашова пишет о любви Шекспира. Ну, то, что он влюбился в портрет одной дамы и посвящал этому образу свои сонеты, - это ладно. Больше смешило другое. Встретился он с этой дамой с портрета, которую звали Бэт, завязался у них роман. Встречались они так (не платонически) года два, и вдруг госпожа Балашова дает сцену, где в постели Шекспир и Бэт (кстати, сцена дана тоже бездарно, непонятно, и Бэт просит у Шекспира помочь ей одеться. А через три-четыре страницы текста Бэт выходит замуж за другого и рожает ребенка. Шекспир, узнав об этом, думает: «А может быть, это мой ребенок?» Это что, госпожа Балашова? Мимолетная постельная сцена дает читателю информацию о том, что, возможно, Бэт забеременела от Шекспира. А раньше, до этой постельной сцены, они, выходит, не спали вместе, и забеременеть Бэт как будто бы и не могла? Но и это все бульварность и ерунда. Поразило другое. Виктория Балашова вообще забыла, что Шекспир - великий поэт! По моему мнению, Шекспир круче Пушкина. Им Пушкин восхищался! Для англичан Шекспир - то же самое, что для нас Пушкин. А в тексте Балашовой Шекспир - какой-то посредственный писака-сочиняка и актеришка, который к концу жизни вернулся домой к нелюбимой жене и был, в общем-то, недоволен своей жизнью. Я думаю, что Виктория Балашова вообще не знает, что такое любовь поэта. Да и знает ли вообще, что такое любовь?.. Взяла бы, да почитала мемуары пушкинской поры или шекспировской эпохи, раз уж взялась за такую работу. Как любил Пушкин? Как любил Лермонтов? Как любил Шекспир. Неужели госпожа Балашова хочет, чтобы я поверила, что Шекспиру от женщине нужен только секс? Мужчине, может, и нужен секс от женщины, но Шекспир - поэт! Это же особое восприятие любви. Ну, вспомните Пушкина или - Блока! Помните цикл «Стихи о Прекрасной Даме». Какой была семейная жизнь А. Блока после его женитьбы на Л. Менделеевой? Это же вообще отдельная тема - «Любовь поэта», не только для романов, но и для исследований. А госпожа Балашова мне предлагает поверить в какие-то посредственные любови Шекспира. Жаль, что она представляет себе лишь такую любовь. Я, конечно, не поэт, но я помню свою первую любовь... Наверное, потому, что она была первой. Это был самый красивый мальчик в школе. Для девочки красота мальчика очень важна (как я теперь думаю), потому что, влюбляясь в эту красоту, она, любуясь им, сама учится быть красивой. Красивый мальчик - пример красоты, и для себя тоже. Как на сладкое, тянешься на эту красоту. Это потом уже понимаешь, что чем некрасивее мужчина, тем лучше. Главное, чтобы был такой-то, такой-то и такой-то. А от красивых мужиков - подальше. С некрасивыми как-то спокойнее и увереннее себя чувствуешь. А в школе - нет, красивый мальчик - это все! И мне было совершенно безразлично, кто он как человек и что о нем говорили. Мне даже не нужно было, чтобы он знал о моем существовании. Просто - живи! Просто - дыши. Просто - ходи по коридорам, по которым я буду ходить после тебя. Больше - ничего не надо. Этого мне хватит с лихвой, чтобы моя жизнь была счастьем и светом. И это говорю я - не поэт. А Шекспир - поэт! О чем вы, госпожа Балашова? Вы знаете, как любит поэт? Вы - любили?
Еще один момент, который обратил на себя внимание. Каждый, кто когда-либо брал в руки перо, знает, что нельзя разделить творчество и жизнь автора. Они - неделимы. Может быть, ученые мужи в своих научных работах и разводят Творчество и Жизнь в разные стороны, как Золушка отделяла мак от проса, но это делается лишь для того, чтобы попытаться лучше изучить личность автора и его творчество. Разве вам не посчастливилось быть автором, хоть однажды? Когда приходит какая-то идея, мысль, (банально – вдохновение), человек начинает жить этим, мучиться, радоваться. И даже не до тех пор, пока он не напишет, не нарисует, не скажет то, что его волнует, а и после того, как роман будет издан, стихотворение прочитано, а картина выставлена, - все равно герои, мысли будут жить внутри поэта, писателя, художника или другого творческого человека. Они из него никуда не уйдут. Они будут его радовать, печалить, терзать, дарить счастье, но они всегда будут с ним! Внутри. И это очень тяжелая ноша. Быть может, это и есть плата за ту окрыленность, которую дает вдохновение, за то умение видеть, что не видно другим, за ту способность сказать так, как не может сказать никто. Творческий человек никогда не забывает о своих героях, не забывает даже перед смертью. Он живет ими, а они живут благодаря ему... Жаль, что госпожа Балашова этого не знает. А если она этого не знает, то разве она творческий человек? В тексте «Шекспира» нет ни намека, ни штриха, показывающего, а как вообще у Шекспира происходил творческий процесс, как он писал, откуда черпал вдохновение, как рождались герои его пьес, сонетов, как они развивались в нем, кто мог бы быть прототипом этих героев. Пусть в художественной обработке госпожи Балашовой, но это очень важно показать! Без этого Шекспир - не Шекспир. Сказать лишь то, что кто-то рассказал Шекспиру какую-то историю и он, отталкиваясь от нее, написал пьесу, которую потом поставили в театре, - этого мало! Я бы хотела видеть внутреннюю работу Шекспира, его работу над образами, над строчками, рифмами. Повторю: пусть в художественной обработке, но это важно и для самого образа Шекспира в тексте Балашовой.
Очень жаль, что в своем тексте госпожа Балашова вообще не раскрывает понятия и слова, а дает какие-то устоявшееся стереотипные мысли. Ну, например, я уже здесь этого касалась: Шекспир увидел портрет Бэт, влюбился в это изображение и стал изображенной на портрете Бэт посвящать свои сонеты. Это стереотип! Почему-то есть такая идея, что поэт непременно так и делает. Может, этот факт и имел место в жизни Шекспира (кстати, потом, по тексту, когда у Шекспира с Бэт начался роман и они стали «встречаться» (потрясающее слово для шекспировской эпохи!), Шекспир что-то не посвящал Бэт свои произведения. Странно, почему?), я не против этого, но надо написать о нем, госпожа Балашова, интересно, чтобы я поверила. А я поверю тогда, когда это будет написано искренно, честно, когда я погружусь в шекспировскую эпоху, а не в стереотипы автора. А автор... Автор совершенно ничего не конкретизирует, он лишь дает какой-то посыл, ничем его не подкрепляя и никак доказывая. Госпожа Балашова пишет: «Шекспир любил Бэт», - а что это значит? Как Шекспир любил Бэт? Как поэт любит свою Прекрасную Даму? Мне интересно! Я хочу это узнать от вас, госпожа Балашова, если вы пишите роман под названием «Шекспир». Как Шекспир любил? Но глухо. Увы, текст об этом молчит...
Меня в институте учили, что в художественном тексте особое значение имеет художественная деталь. Вот кратко эпизод из текста: пошли, значит, Шекспир со своим другом-издателем по ночному Лондону искать украденную из издательства рукопись. А издатель и шпагу-то держать не умеет. И это в шекспировские времена, когда мальчики, не научившись еще ходить, уже владели шпагой. Времена были такие: не будешь владеть - убьют или застыдят. Даже если это и было так в действительности, то подайте эту художественную деталь интересно, со знанием дела...
Хотелось бы еще обратить внимание, что в тексте «Шекспир» В. Балашовой идет речь о типографии, которой владеет друг Шекспира. И именно этот друг начинает печатать произведения Шекспира. Я не могу избавиться от впечатления, что рассказывается о каком-то современном издательстве. Автор должна была хотя бы вскользь сказать об особенностях редакционно-издательского процесса того времени (кстати, очень интересного процесса, можете поверить). То ли госпожа Балашова имеет в вид всего лишь печатника, который занимается только печатанием текстов в типографии, но и этот процесс она должна была хотя бы парой слов осветить. И если бы автор понимала, о каком времени она пишет, она бы никак не могла вложить в голову издателя, персонажа текста, мечту о том, что хорошо бы найти такого автора, который бы выдавал ему двенадцать пьес в год... Наверное, это мечта издателя госпожи Балашовой, чтобы она ему выдавала двенадцать романов в год, потому что в те времена процесс печатания происходил гораздо медленнее, нежели сегодня.
В тексте «Шекспир» нет какого-то особого обаяния творчества Шекспира, какого-то таинства создания произведения. Он писал пером! В его эпоху были заложены те основы, азы поэзии, которые дают нам представление о том, кто такой поэт и что такое поэзия. Но ничего этого нет в тексте В. Балашовой «Шекспир». Как будто самому Шекспиру не приносило никаких чувств его умение писать: сел, написал, отнес в типографию, заработал денег - не больше.
В. Балашова так же затронула и ту линию жизни Шекспира, которая связана с его актерской игрой в театре. Но об этом также рассказано без всякого понимания и знания дела. Она представила Шекспира каким-то жалким провинциальным актеришкой, который и сам не знает, почему, когда он не старается, он играет лучше, чем тогда, когда он старается, и это с лету замечает публика... И это Шекспир - не понимает!!! И это Шекспир - поэт, который знает всю подноготную о человеческих чувствах!
Я бы еще могла остановиться на эпизоде, где госпожа Балашова дает некоторые черновые строки Шекспира о себе словами самой Балашовой, но я не буду этого делать, потому что моему word не хватит листов на это... А серьезно. Меня поразило в тексте «Шекспир» (почему текст? потому что для меня это не роман и не книга, а сырой и недоработанный текст), что этот текст читал не один редактор, правил - не один корректор, читали издатели, писали отзывы рецензенты. Текст посчитали удачным и издали. Его не просто издали, а его еще и раскрутили круче некуда (посмотрите в Интернете - он везде!) На нем заработали деньги. Так еще и такими текстами берут премии! Как! Как это возможно при абсолютном незнании предмета писания?..
Я еще раз хочу повторить, что чтобы быть писателем, нужно быть и костюмером, и гримером, и режиссером, и оператором и пр., - в одном лице, в лице - писателя. А госпожа Балашова, наверное, об этом забыла, или не знала. В своем тексте В. Балашова была только сценаристом, а мне и «Шекспиру» так не хватает всего «творческого коллектива».
Так зачем я это все написала? Мне этот «Шекспир» Виктории Балашовой напомнил мою историю, когда я попыталась стать «литературной негритянкой». «Шекспир» Балашовой - это пример того, какой текст от меня хотел видеть мой заказчик: все условно и неточно, минимум конкретики и деталей, неважность места и времени. Нужно было просто расписать текст по плану, который был, кстати говоря, непроработанный и сырой. Так и у Балашовой: такое ощущение, что текст ее «Шекспира» просто с чего-то расписан. Но в моей голове крутится один и тот же вопрос: а сама ли Виктория Балашова написала своего «Шекспира» или это сделал за нее «литературный негр» по заданному ему плану? Но тогда кто заказчик этого бедного «Шекспира»? Балашова ли? Или издательство просто купило этот текст у какого-то заказчика, а текст был написан «литературным негром» по заказу заказчика? Но к чему я задаю все эти вопросы, ведь я теперь не «литературная негритянка»... Но, побывав ею, теперь, спустя время, я по-иному смотрю на эту ситуацию. Я не могу сказать, что в таком тексте, как «Шекспир», виноват «литературный негр», если это он его написал. «Негру» нужны деньги и он будет делать все так, как нужно заказчику, который, может быть, в литературе - случайный человек. А если деньги нужны очень, то спорить с заказчиком, тыкая его носом в его же ошибки и нестыковки, он не будет, боясь потери хоть какого-то заработка. Это я между своей вредностью и деньгами выбрала свою вредность и отказалась от такой работы, потеряв деньги (о чем, в общем-то, не жалею). Но «литературные негры» - разные, и поступают они по-разному...
А заказчику... Заказчику нужен только текст, который можно продать и получить хорошие деньги, - литература его не волнует. Представления же о том, каким должен быть текст, у заказчика, я думаю, навеяны какими-нибудь последними тенденциям в сфере издательского бизнеса. Но эта дорога ошибочна, на мой взгляд. Да, подобные заказчики всегда в курсе последних тенденций, но тенденция – это уже пройденный кем-то путь. Ошибочно идти по чьему-то пройденному пути в поисках денег и славы. Их уже там нет! Их уже забрал тот, первый, который прошел этот путь и занял свое место на Парнасе. Нужно идти туда, куда никто еще не ходил. Нужно писать так, как никто еще не писал... и есть шанс... Я думаю, есть шанс... А как это сделать?.. Кто знает, может быть просто - быть собой...
Конечно же, во все времена были и подобные заказчики, и «литературные негры», и халтурщики, и писаки - всякие и разные. Но А. Пушкин и У. Шекспир были, есть и будут всегда единственными в своем роде. Никто и никогда не займет их место в наших сердцах, в нашей памяти, в истории. И нужно аккуратнее, с трепетом и тревогой в сердце писать и издавать тексты о таких величайших людях тысячелетий. Мне было бы страшно писать о Шекспире. Это огромная ответственность за каждый звук, слог, слово, ответственность, прежде всего, перед самой собой...
Я вот теперь думаю: может, мне показать вам те полторы главки, которые я успела написать для своего заказчика, будучи его «литературной негритянкой», пока не уперлась рогом в его план и не отступила от своего. Хоть сам по себе будущий текст, который он называл «романом» - фигня, но я старалась. Мне будет интересно ваше мнение.
После чтения «Шекспира» Виктории Балашовой у меня снова возникло желание: «А не начать ли мне писать самой назло таким Балашовым и таким заказчикам...». Рассказы или повести. Или даже романы. Я просто пока не знаю, о чем. А главами делиться с вами. На деньги я не рассчитываю, но вдруг это будет интересным. Да, и, вдруг издатели тоже ходят по социальным сетям...
А пока мне хочется «заесть» госпожу Балашову классикой, просто классикой. Не важно какой, но классикой.
И закончить свое Слово своей начальной фразой, только в таком виде, в какой она переродилась после, казалось бы, обычного чтения. «Порой лучше быть одинокой, чем говорить с пустым и неинтересным собеседником...»
