Ну, наконец-то. Все боялась попробовать, но знала, что мне это нужно попробовать. И я - попробовала. И даже - получилось.
И пусть об этом знает весь фэйсбук - это уже неважно.
Вот, всегда такая заноза внутри сидела: вот, вроде бы, и многое умеешь делать: и штаны надеть, и ложку держать, и даже открыть дверь родной квартиры. А вот - все не то. Все кажется: ну да, умеешь, но все равно чувствуешь себя как-то... Хотя я понимаю, что столько людей, имеющие гораздо больше ограничений, чем я, мечтают уметь делать то, что умею делать я. А я вот все тудэма-сюдэма - и все. А вот чтобы так: от сих до сих, и сама, и без намека на помощь - это все никак...
А тут - бабушка в больнице, онкологию врач не подтвердил, но в больнице нашли язву, да еще и в больнице руку ей сломали, нога и рука сломаны. Мама в больнице с бабушкой, а ей все никак операцию не сделают, язву лечат; папа на работе; а я все дома одна. А я уже не могу дома ничего не делать. Нет, дома занятий миллион можно найти, и они у меня есть, хоть полы каждый день мой - отличное занятие! Просто хочется помочь бабушке и маме, чтобы не было им так тяжело и больно, чтобы все было хорошо, - а что я могу. Молиться. Вот я и пошла - молиться. Утром всех проводила, закрыла дверь на щеколду и решила пойти утром сама в храм (тут у нас Храм Преподобного Сергия Радонежского в Солнцево). Дело в том, что на улицу я выхожу сама, но только на улицу сама и выхожу. Когда я выхожу на улицу, дома кто-то есть, в чем-то, хоть шнурки завязать, а поможет; когда я прихожу с улицы - дома кто-то есть и в чем-то поможет. А чтобы вот так, целиком и полностью сама - такого не было. Но я решила, что я должна отдать записки о здравии в храм и помолиться за бабушку. И этим я только и могу ей помочь сейчас.
Но - я решила. Значит - иду.
Сначала надо было решить, что я могу надеть сама, чтобы выйти на улицу. У меня мама хоть и понимает этот вопрос и старается мне покупать то, что мне было бы удобно надеть, но джинсы на резинке я покупала себе сама на Алиэкспрессе, и они ей, кстати, не нравятся. Но я нашла, что мне надеть, гардероб у меня большой. По фигу все. Главное, сама на себя все надела без чьей-либо помощи. Туфли были на липучке. Тоже сама надела. Потом надо было продумать: как взять ключи в руку, чтобы закрыть ими дверь, положить их в сумку и закрыть сумку. Я этого никогда не делала так, сама. Как ни странно, закрыть дверь ключом на два оборота оказалось так же, как и открыть. Но я же уже натренировалась открывать двери. Закрыть, оказалось, несложно. И ведь понимаешь же, что одна, никого нет, никто не поможет. Думаешь только про свои силы. Ну, все. Попугая дома закрыла, ключ в сумку сам спустился - и я пошла. Дальше, в лифте я уже каталась, и выйти на улицу - плевое дело. Вышла. Потом я пошла на детскую площадку, там лавочки стоят, я села, закрыла сумку на молнию и пошла. (Но про пользование вещами нужно написать отдельный пост. Мне кажется, это важно.) Ну, все. Я на улице. Вперед, в храм. Такое чувство было, как будто это твой первый рабочий день после окончания института... Пришла я в храм, а там ремонт. Вход - с другой стороны. Я не знаю, как я там не грохнулась, когда шла по ступенькам, держась правой рукой за перила. На середине пути я увидела, что можно было пойти иначе и удобнее... Но раз уж пошла... Но как я шла - ужас! Бог, точно, меня страховал. Сто пудов! Иначе ну никак нельзя было.
Поднялась и вошла в храм. А вот это уже, наверное, точно - привычка. Я уже там не первый раз одна, даже сама подавала записки раз. И в храме я уже как дома, знаю, что и где находится. И уже там не страшно. Ну, как дома. Села на лавку, открыла спокойно сумку и спокойно достала свои записки. Так удивило, что я это сделала спокойно. Записки я заранее напечатала и положила в них сто рублей. И еще напечатала листок с просьбой, что нужно сделать (на всякий пожарный). В храме службы не было, там был ремонт, и в церковной лавке было пусто. Но была смотрительница храма. Я решила подойти к ней, вдруг она меня поймет. Я к ней подошла, она сразу у меня взяла записки и сказала, что церковная лавка на улице, но она им отдаст мои записки. Потом сказала, что у нее племянница такая же как «я», и они в семье ее очень любят все... Потом я отошла, чтобы приложиться к иконам и помолиться за бабушку, слышу - она бежит ко мне и говорит, что я ей дала сто рублей, а надо шестьдесят за две записки, что она должна мне сдачи. Я пыталась возразить, что не надо, а она - нет, я должна. Побежала куда-то принесла сорок рублей, положила мне в карман сумки. Вообще было... Я еще потом набралась наглости, пошла, взяла свечку, а она мне помогла ее поставить. И мне кажется, ей было очень прикольно, что она помогла...
А потом я еще помолилась, постояла и решила пойти домой. Стала открывать дверь храма, чтобы выйти на улицу, а она же большая и тяжелая. Смотрительница храма увидела это, хотела мне помочь, но я успела открыть сама и выйти на улицу. Смотрительница храма встала в дверях меня проводить и перекрестила меня на дорожку....
Ну, спустилась с лестницы я сама, легко и свободно (уже знала, где спускаться), и пошла домой, чтобы успеть, пока никого нет дома. И когда молилась в храме, читала «Отче Наш», и так, что он у меня в голове застрял. Иду, в голове читаю «Отче Наш»... и вдруг понимаю, что я не свернула на пешеходный переход. Пришлось возвращаться...
Подошла я к своему подъезду. А около него нет лавочки, а около других - есть. Я пошла к соседнему и на лавочке стала доставать из сумки «таблетку» от кодового замка подъезда. Вдруг, откуда ни возьмись, женщина рядом со мной: «Вам помочь?». А я уже вытащила, она у меня в руках. Говорю: «Нет». Сумку на руку и бегом к своему подъезду. Вокруг - ни души. Я уже своей «таблеткой» попадаю по кодовому замку с третьей попытки. Вдруг сзади меня мужской голос: «А давайте я вам открою, давайте?». «Откуда он взялся?» - думаю. «Давайте», - говорю ему, я же все равно не знаю, открыла я своей или нет... А потом он меня довез на лифте, и оказалось, что ему на пятый, а мне на четвертый. А потом мне надо было самой открыть дверь ключом, но ключи надо было вытащить из сумки, а сумку - открыть. А я заранее не подумала, как открыть у двери эту сумку. Ну, помучилась немножко и открыла сумку. А дверь открыть еще легче оказалось в этот раз.
Открыла дверь, а там мне уже радовался мой попугай... Так было приятно, что тебя дома ждет кто-то маленький и тебе радуется...
Вообще, я не молодец. А сегодня, мне кажется, я немножко молодец...
И пусть об этом знает весь фэйсбук - это уже неважно.
Вот, всегда такая заноза внутри сидела: вот, вроде бы, и многое умеешь делать: и штаны надеть, и ложку держать, и даже открыть дверь родной квартиры. А вот - все не то. Все кажется: ну да, умеешь, но все равно чувствуешь себя как-то... Хотя я понимаю, что столько людей, имеющие гораздо больше ограничений, чем я, мечтают уметь делать то, что умею делать я. А я вот все тудэма-сюдэма - и все. А вот чтобы так: от сих до сих, и сама, и без намека на помощь - это все никак...
А тут - бабушка в больнице, онкологию врач не подтвердил, но в больнице нашли язву, да еще и в больнице руку ей сломали, нога и рука сломаны. Мама в больнице с бабушкой, а ей все никак операцию не сделают, язву лечат; папа на работе; а я все дома одна. А я уже не могу дома ничего не делать. Нет, дома занятий миллион можно найти, и они у меня есть, хоть полы каждый день мой - отличное занятие! Просто хочется помочь бабушке и маме, чтобы не было им так тяжело и больно, чтобы все было хорошо, - а что я могу. Молиться. Вот я и пошла - молиться. Утром всех проводила, закрыла дверь на щеколду и решила пойти утром сама в храм (тут у нас Храм Преподобного Сергия Радонежского в Солнцево). Дело в том, что на улицу я выхожу сама, но только на улицу сама и выхожу. Когда я выхожу на улицу, дома кто-то есть, в чем-то, хоть шнурки завязать, а поможет; когда я прихожу с улицы - дома кто-то есть и в чем-то поможет. А чтобы вот так, целиком и полностью сама - такого не было. Но я решила, что я должна отдать записки о здравии в храм и помолиться за бабушку. И этим я только и могу ей помочь сейчас.
Но - я решила. Значит - иду.
Сначала надо было решить, что я могу надеть сама, чтобы выйти на улицу. У меня мама хоть и понимает этот вопрос и старается мне покупать то, что мне было бы удобно надеть, но джинсы на резинке я покупала себе сама на Алиэкспрессе, и они ей, кстати, не нравятся. Но я нашла, что мне надеть, гардероб у меня большой. По фигу все. Главное, сама на себя все надела без чьей-либо помощи. Туфли были на липучке. Тоже сама надела. Потом надо было продумать: как взять ключи в руку, чтобы закрыть ими дверь, положить их в сумку и закрыть сумку. Я этого никогда не делала так, сама. Как ни странно, закрыть дверь ключом на два оборота оказалось так же, как и открыть. Но я же уже натренировалась открывать двери. Закрыть, оказалось, несложно. И ведь понимаешь же, что одна, никого нет, никто не поможет. Думаешь только про свои силы. Ну, все. Попугая дома закрыла, ключ в сумку сам спустился - и я пошла. Дальше, в лифте я уже каталась, и выйти на улицу - плевое дело. Вышла. Потом я пошла на детскую площадку, там лавочки стоят, я села, закрыла сумку на молнию и пошла. (Но про пользование вещами нужно написать отдельный пост. Мне кажется, это важно.) Ну, все. Я на улице. Вперед, в храм. Такое чувство было, как будто это твой первый рабочий день после окончания института... Пришла я в храм, а там ремонт. Вход - с другой стороны. Я не знаю, как я там не грохнулась, когда шла по ступенькам, держась правой рукой за перила. На середине пути я увидела, что можно было пойти иначе и удобнее... Но раз уж пошла... Но как я шла - ужас! Бог, точно, меня страховал. Сто пудов! Иначе ну никак нельзя было.
Поднялась и вошла в храм. А вот это уже, наверное, точно - привычка. Я уже там не первый раз одна, даже сама подавала записки раз. И в храме я уже как дома, знаю, что и где находится. И уже там не страшно. Ну, как дома. Села на лавку, открыла спокойно сумку и спокойно достала свои записки. Так удивило, что я это сделала спокойно. Записки я заранее напечатала и положила в них сто рублей. И еще напечатала листок с просьбой, что нужно сделать (на всякий пожарный). В храме службы не было, там был ремонт, и в церковной лавке было пусто. Но была смотрительница храма. Я решила подойти к ней, вдруг она меня поймет. Я к ней подошла, она сразу у меня взяла записки и сказала, что церковная лавка на улице, но она им отдаст мои записки. Потом сказала, что у нее племянница такая же как «я», и они в семье ее очень любят все... Потом я отошла, чтобы приложиться к иконам и помолиться за бабушку, слышу - она бежит ко мне и говорит, что я ей дала сто рублей, а надо шестьдесят за две записки, что она должна мне сдачи. Я пыталась возразить, что не надо, а она - нет, я должна. Побежала куда-то принесла сорок рублей, положила мне в карман сумки. Вообще было... Я еще потом набралась наглости, пошла, взяла свечку, а она мне помогла ее поставить. И мне кажется, ей было очень прикольно, что она помогла...
А потом я еще помолилась, постояла и решила пойти домой. Стала открывать дверь храма, чтобы выйти на улицу, а она же большая и тяжелая. Смотрительница храма увидела это, хотела мне помочь, но я успела открыть сама и выйти на улицу. Смотрительница храма встала в дверях меня проводить и перекрестила меня на дорожку....
Ну, спустилась с лестницы я сама, легко и свободно (уже знала, где спускаться), и пошла домой, чтобы успеть, пока никого нет дома. И когда молилась в храме, читала «Отче Наш», и так, что он у меня в голове застрял. Иду, в голове читаю «Отче Наш»... и вдруг понимаю, что я не свернула на пешеходный переход. Пришлось возвращаться...
Подошла я к своему подъезду. А около него нет лавочки, а около других - есть. Я пошла к соседнему и на лавочке стала доставать из сумки «таблетку» от кодового замка подъезда. Вдруг, откуда ни возьмись, женщина рядом со мной: «Вам помочь?». А я уже вытащила, она у меня в руках. Говорю: «Нет». Сумку на руку и бегом к своему подъезду. Вокруг - ни души. Я уже своей «таблеткой» попадаю по кодовому замку с третьей попытки. Вдруг сзади меня мужской голос: «А давайте я вам открою, давайте?». «Откуда он взялся?» - думаю. «Давайте», - говорю ему, я же все равно не знаю, открыла я своей или нет... А потом он меня довез на лифте, и оказалось, что ему на пятый, а мне на четвертый. А потом мне надо было самой открыть дверь ключом, но ключи надо было вытащить из сумки, а сумку - открыть. А я заранее не подумала, как открыть у двери эту сумку. Ну, помучилась немножко и открыла сумку. А дверь открыть еще легче оказалось в этот раз.
Открыла дверь, а там мне уже радовался мой попугай... Так было приятно, что тебя дома ждет кто-то маленький и тебе радуется...
Вообще, я не молодец. А сегодня, мне кажется, я немножко молодец...
А потом мама позвонила и сказала, что бабушку перевели из реанимации в хирургию. Но когда операцию будут делать - неизвестно...
